Волков В. Ю. От Тулы до Курляндского полуострова. По боевому пути 30-й гвардейской Рижской
Краснознаменной стрелковой дивизии:
.
..К тому же в руках противника находился остров Долес, откуда гитлеровцы во фланг 98-го гвардейского стрелкового полка, которым в те дни командовал гвардии подполковник И. К. Колодяжный, били из пулемётов и вели сильный миномётный огонь…

Герой Советского Союза генерал армии Иван Моисеевич Третьяк:
…полки дивизии внезапно попали под сильный артобстрел со стороны города и под миномётный огонь с фланга— с острова Долес. Продвижение вперёд крайне замедлилось. Губительный фланговый огонь с острова Долес делал почти невозможным дальнейшее наступление. Командир 30-й дивизии выделил несколько подразделений, поставив им задачу форсировать Даугаву и уничтожить огневые средства противника на острове Долес. И только после этого успешно проведённого гвардейцами боя возобновилось наступление…

Бой на острове Долес Сала
осень 1944

Левый берег Волги, 1962г.

Отец встал и пошёл в темноту, у костра остались дядя Валентин и Болотов. Болотов был директором Заволжской электростанции. В 1946м году они вместе поступили в институт. Болотов сразу после школы, а отец после госпиталя. 
Дядя Валентин — его отец взял его на работу егерем, когда тот вернулся из поселения. Мы останавливались в его в просторном доме в посёлке у озёр Чёрные- и Светлые Амаксары.

Я семенил рядом, отец молча курил. Тропа вела вдоль реки, среди редкого соснового леса.
– А что ты ушёл?
– Они смеются, шутят
– Они тебя спрашивали про войну, я слышал.
– Да они её видели только в кино.
– Так ты  расскажи.
– Они не поймут
Мы ещё прошли молча несколько минут.
– …Вот этот лесок, точно такой как тогда. На острове…
Он помолчал, оглядывая поляну.
– И зачем он кричал – цигель, цигель?…
Мы походили по лесу, спустились к перевёрнутой лодке на песчаном берегу. Отец ловко устроил ночёвку и мы уснули.
Он мог устроить ночёвку в любом месте. Помню как-то, уже под начавшимся дождём, быстро соорудил маленькой лопаткой в обрывистом берегу пещерку, выстелил ветками,  было даже уютно. У него была палатка, но он её почти никогда не брал…

Утром я проснулся от холода, вылез из-под лодки. Солнце вставало над рекой и уже сильно грело. Рыбаки  на лодке черпали сетью чехонь. Отец, на другой, забрасывал раз, за разом спиннинг. Он никогда не возвращался без судака. Или без жереха.

 

Остров Долес Сала, 12 октября 1944г

Третий день спали под непрерывный вой мин.
…Слышишь вой, он не твой…
Землянки спрятались в лесу у оврага. Завтра в траншеи на передовую, менять тех кто остался в живых.
Посыльный пригнулся в двери землянки — Сержант Гладышев! К командиру!

Через час он возвращался к землянке по темноте и осеннему ветру – не то дождь, не то брызги с деревьев. Спустился в ров перед землянкой, откинул полог. Взвод молча уставились с полатей парой десятков глаз. Сержант был краток  — Подъём в шесть, передовая отменяется.

Холодным октябрьским утром 40 человек, всё что осталось от роты, готовились выдвигаться к реке. Два взвода автоматчиков и отделение пулемётчиков. Четыре Дегтярёва, по два человека в расчёте. Набивали диски, три на пулемёт, один бронебойными. Заворачивали гранаты в портянки, трясли вещмешки, проверяли, не гремит ли что.

— Еды на один раз, лучше лишняя граната, чем банка тушёнки. Как можно больше патронов! Без хлеба вы будете голодные, но живые!

Сержанта слушали, он два года на передовой и выжил.
******
Вечерело,  немецкие миномётчики долбят по нашим позициям у реки Кекава. Рота продирались через осоку и кусты, спрятались где заросли спадали прямо в воду и ждали когда подойдут лодки. Ротный, вчерашний командир взвода, собрал командиров, раздал карты.

– Направление атаки север, Долес Мыза, оттуда немцы корректируют миномёты с башни дома. За этим зданием удобное место для высадки, поэтому обороняется и простреливается насквозь. Наша задача обойти сзади, подавить оборону до прибытия основных сил.
Он посветил на карту фонарём:
– Тут крутой берег, заросли, болото, потом кусты и низина. 

Сверху оврага их траншеи. Наблюдаем, отправляем с картой пару бойцов в расположение дивизии. Обещали пушкарей, ждём огня. Если к утру артиллерии не дождёмся действуем по обстановке.

Стало понятно, что задача не подавить, а отвлечь от обороны места высадки.

— Третья рота высадится на пологом берегу, сразу после нашей атаки. Со стороны болота нас не ждут, может удастся выскочить с тыла. А нет, так отвлечём хотя-бы.

Бесшумно подошли четыре лодки и одна маленькая, на привязи. Вёсла обмотаны тряпьём, ни всплеска. Высадились в воду,  лодки ушли, маленькую лодчонку спрятали в кустах. Цепляясь за коряги и деревья вылезли к болоту. До заката наблюдали из биноклей, отмечали карту. Было видно что сразу за лесочком траншеи, в них всего-то человек десять — не боясь ходят в полный рост. От траншей, за кустами торчит дом с башней.
Связные раздали свой запас патронов, гранат. Уплыли  с картой налегке…

Над рекой, раз в полчаса хлопали подвесные ракеты на парашютах. Слышалась одиночная стрельба. Иногда немецкий пулемёт прочерчивал огненную трассу над рекой.

13 октября 1944г

Утром, до рассвета попили воды из болотца, погрызли сухарей, сахара старшина дал в волю. Сержант говорил вполголоса, почти шёпотом:
– Пулемётчики, слушай боевую задачу. Два расчёта слева, я и два остальных справа от стрелков. 
Сигнала для атаки не будет, выползаем на линию, сами следите за взводами, как двинутся, бегите вместе. Присмотреть позицию заранее! Цель – окопы на верхушке оврага, там пулемёт. Двум расчётам за мной, направо. Ориентир дом с башенкой,  наверняка снайпер… Автоматчики побегут и залягут под огнём. Пехота лежит, вы стреляете, пехота бежит, меняете позицию… у мызы перезарядить на бронебойные. Там пулемёт в подвале.

 

 

Предрассветный туман сдуло утренним ветром . Сильно пахла сырая, осенняя трава. Где то журчала вода и жужжал слепень. За оврагом, у стогов с сеном замычали коровы.
Сержант поводил биноклем — в траншеях их уже ждали. И не десять человек, как вчера вечером. Наблюдатель на башне дома сделал своё дело.

– Не менее взвода, подумал сержант.
 Тихо,  позвал лежащего сзади пулемётчика:
-Оставайтесь здесь, за той кочкой будет первая позиция. Вторым номерам рядом не лежать, не стрелять! Докладывать пулемётчикам обстановку.
По цепи передали:
– Приготовиться к атаке!
Тишине оставалась половина минуты.

7 часов утра, 13 октября 1944

Молча поднялись командиры взводов и те, кто был рядом. Надеясь вызвать огонь, медленно, пригнувшись, вся рота двинулась перебежками, не стреляя. 
Однако в траншеях противника сидели не новички. Ни выстрела. Как будто никого.
Пробежали первые пятьдесят метров, залегли. Пулемётчики кинулись на присмотренные позиции. Вторая волна перебежки. Топот, чавканье болота, дыхание…
Шквал огня разорвал эту, мирную секунду назад, тишину! С обеих флангов ударили пулемёты. Упали первые убитые, застонали раненные. Залегли, прижались к болотным кочкам, и слева, и справа непрерывно били МГ.
Сержант оторвался от бинокля

– Справа, прицельным, по пульточке!
 Второй расчёт по траншеям с рассеиванием по фронту!

Рота вжималась в сырую траву.
Чав! Чав!Чав!
Пули сыпались в сырую осеннюю землю, поднимая фонтанчики грязи и болотной воды. И каждое это чав! несло смерть.
Чав! Чав! Чав!
Офицеры поднимали бойцов. Ротный повернулся:
– Пулемёты! Огонь, вашу мать!

Короткие очереди по гнёздам, длинные по траншее.
 Огонь из окопов ослаб.
– Вперёд! Короткими перебежками! Парами! Прикрывать!
Подполз лейтенант:
– Алексей, давай справа пробирайся наверх оврага. Снять пулемёт. Застрянем тут. Подтянут миномёты, нам конец.
Сержант оглянулся на бойцов:
– Степан дай винтовку. Бегите за мной, не отставать. Дам знак, ложитесь, прикрывать короткими!

Пробежал, упал, прицелился. Ещё далеко.
Чав,чав,чав!
Оглянулся, пули выкашивали осоку прямо перед вжатыми в землю головами. Первый номер дёрнулся, откинулся на бок. Степан отцепил его, уже мёртвую руку от приклада, продолжил короткие очереди.

Алексей почувствовал странное равнодушие к происходящему. Смесь отчаяния, страха, злости поднялось от самого живота. Было только одно желание, остановить это — Чав! Чав! Чав!
Зигзагами до ручья. Упал в воду. Пулемёт внезапно замолчал.
– Ага перегрелся, меняет ствол.
Приподнялся на колено — Отсюда достану…Ещё нет, вот отсюда…

Бежал, падал лицом, в траву, полз. Когда поднял голову увидел совсем рядом  пулемётчика с низко натянутой каской. Рядом прикрывают двое с винтовками. Палят в сторону наступающей роты.
Время замедлилось. Звуки затихли, показалось что очутился на стрельбище школы командиров. Там, где то под Тамбовом. Тщательно прицелился.
Выстрел, другой. 
Двое с винтовками сползли в траншею. Они так и не поняли откуда стреляют.
– Теперь пулемётчик. Ниже каски, в шею…
Увидел как брызнула кровь из вены и фигура исчезла в окопе.

Бегом до верха оврага. От дома раздавались выстрелы.  Бегом, осталось немного. Услышал за собой хриплое дыхание.
– Степан, ты что?
– Еле успеваю сержант.
– Я сейчас в траншею, прикрывай!
– Так патронов в пулемёте нет!
– Бросай ! Давай за мной. Прикрывай из автомата.
Из дома, в сторону пулемётного гнезда бежали двое немцев.

– Стёпа, я бегу.
Рванул, понимая, что если те двое прибегут к пулемёту раньше….

Успели первыми. Ударом сапога отвалил убитого пулемётчика. 
Рассуждал вслух:
– Чешский
Пошарил в сумке убитого. Нашёл магазин.
– 20, будет мало.
Магазин вошёл с сухим щелчком. 20 патронов это много…

Во втором ряду окопов похоже уже никого. Те двое, что бежали к пулемёту исчезли.
– Наверное ранил,
С сожалением подумал сержант…

8 утра, 13 октября 1944

В траншею стали вваливаться автоматчики. 

Пошёл пригибаясь вдоль рва.
— Где офицеры? Командир роты?

Наконец кто-то ответил.
— Убиты. Оба.
Рассчитались, 12 человек и с десяток легко раненных. Отправил четверых назад.
— Помогите лёгким, тяжёлых оставьте, санитары подберут. Сюда всех кто может стрелять. Нас прикроют.

Сержант понимал что это единственный шанс. Ещё немного и немцы пристреляют миномёт…
—Рота! Слушай мою команду! Ориентир дом с башней. Приготовить гранаты. В их окопы не залегать!

Он как будто слышал и видел всё со стороны:
Грязные от ползания по болоту люди с оружием и он, бестелесный, только голос, глаза и руки с автоматом. Он был уверен что пули его обойдут. Как был уверен вот тот, кто лежал с развороченной головой на дне траншеи.
— В атаку! Бегом! Бегом! Стрелять на ходу!

Уже вряд ли кто сознавал как добежали до дома, кидали гранаты…
Сержант вбежал в распахнутую, изрешечённую осколками дверь. На лестнице лежал убитый офицер, кто то в комнате истошно кричал в трубку рации:
— Ziegel! Ziegel!
Очередь из автомата. Крик прервался… Над поляной и домом нависла тишина, как будто и ничего не было эти  два часа. Небо затягивало полуденными тучами, накрапывал осенний дождь.
Внезапно, со стороны реки, с воем упал снаряд. Рядом с домом, ещё один в траншеи, которые они только что покинули. Взрывались в воздухе, на землю летели раскалённые до красноты осколки. Земля шипела. Вжавшись в дно канавы сержант понял, что карта, которую они отправили с посыльными всё-таки добралась до артиллеристов. Родные катюши били точно по целям, тем что они отметили вчера. А заодно и по ним. Послышался рёв ещё одного залпа и всё стихло. Вокруг горели кусты и земля, полыхали два соседних дома. 
Неподалёку валялся разбитый миномёт, который так и не успели подтащить. Увидел тело в характерном серо зелёном френче.  Он лежал в небольшой яме на боку одной рукой держась за грудь. С каждым дыханием из раны вырывалась струя крови и растекалась по руке. Сержант почти автоматически вынул пистолет из кобуры, висящей на животе. Выстрелил в голову.

******

Собрались у опушки леса, построились. Впереди трое с автоматами, потом раненные, сзади остальные. 
Дошли до  пологого берега, где  причаливали плоты и лодки, люди выпрыгивали, выгружали ящики. К ним подошёл, окружённый автоматчиками капитан с картой в руках.
Остатки  роты построились неровным строем. Оборванные, закопчённые лица, перевязанные, в набухнувших от крови гимнастёрках.
– Сержант, где противник, где ваша рота?
Алексей приложил руку к каске, доложил совсем не по уставу:
– Живые здесь, остальные там.
Алексей махнул рукой в сторону мызы и горящих домов.
– Кто остался из немцев отошли к лесу.
– Почему не преследуете противника!
Капитан поднял от карты взгляд и осёкся
– Патроны кончились, товарищ капитан…
Не то угрюмо улыбнувшись, не то поморщившись проговорил сержант, глядя ему прямо в глаза.
– Вывожу роту из боя.
И не ожидая ответа они зашагали к воде, неся раненных и пулемёты.

У реки ждали когда освободятся лодки и их заберут для переправы. Сидели на срубленных деревьях, кто то уже спал, кто то просто лежал с открытыми глазами. 
Степан повернул голову:
– Алексей?
Они призывались из одного военкомата, он из соседнего села.
– Лёшь, вернёшься, ты не говори матери как меня убило. Скажи сразу.

Степан был ранен в живот. С такой раной больше двух часов не живут. И они знали это.